Анкета Яны Машковой.
1. Как случилось, что вы стали заниматься альпинизмом?
Дело случая. Весной 1960г настало время покинуть мне физфак университета. Студентом за альпинизм не знал ничего. Занимался себе физикой и физкультурой с удовольствием. Имел вторые разряды по плаванию, стрельбе и гребле, третий разряд по бегу на средние и длинные дистанции, первый разряд по русским шашкам. Такой я был разносторонний. Но неусидчивый. Заниматься чем-то одним мне было скучно, да и лень. Чем выше разряд, тем больше надо работать…. Постоянной была физика. На работу меня распределили в институт энергетики. Новые коллеги ездили на пляж в Бильгя. Взяли и меня. Как-то по осени я увидел там лазающего по скалам Илью Канторовича, его я знал по университету, он физмат закончил в год моего поступления, а ещё было шашечное знакомство. Естественно, я спросил, чего это он делает. Он рассказал и о скалах, и за альпинизм, у него в это время был уже второй разряд. И предложил попробовать полазать. Я заявил, что в обезьяны не хочу, но по углу полез. Шкрябался я около десяти минут, но залез. Интересно, что много позже этот же угол мне удалость преодолеть за 24 секунды. Специально засекал. С тех пор и пошло. Потом был Беш-Бармак, знакомство с 
Воскресенским и с Карумидзе, контакты с Канторовичем, но по весне в лагерь поехать не удалось, меня по работе отправили почти на год на стажировку в Москву. Там по выходным шлялся по Подмосковью, а летом 62 г. мне досталось две путевки в альплагерь «Домбай», одна из Спартака, вторая из Буревестника. На вторую смену в Домбай приехала и Рина Иванова, это тоже сыграло свою роль в приобщении меня к альпинизму. Хотя у ней был уже третий разряд….Люди-то какие: Шурик, Рина, Юра, Илья….. Ну, как тут было не вляпаться…
Воскресенским и с Карумидзе, контакты с Канторовичем, но по весне в лагерь поехать не удалось, меня по работе отправили почти на год на стажировку в Москву. Там по выходным шлялся по Подмосковью, а летом 62 г. мне досталось две путевки в альплагерь «Домбай», одна из Спартака, вторая из Буревестника. На вторую смену в Домбай приехала и Рина Иванова, это тоже сыграло свою роль в приобщении меня к альпинизму. Хотя у ней был уже третий разряд….Люди-то какие: Шурик, Рина, Юра, Илья….. Ну, как тут было не вляпаться… 2. Какие разряды и звания имеются у вас в альпинизме и смежных видах спорта?
По альпинизму мне удалось добраться до КМС. Имею жетон « Спасательный отряд» № 724. Было звание старшего инструктора альпинизма, то есть инструктора-методиста первой категории. В смежных видах, то есть спелеологии, водном туризме, горном туризме и горных лыжах – ничего, но на горных лыжах катался с большим удовольствием, однажды даже вместе с твоим папой. Интересно, что в свое время нас с Карумидзе не взяли в официальный горнотуристский поход по мотиву: А у вас нет значка «Турист СССР». Чего нет, того нет…. И никогда не было. И теперь уже не будет… СССР нету…
3. Какие свои спортивные достижения вы считаете самыми важными?
Первое важнейшее достижение – восхождение на Эльбрус летом 1963года. Вместе с будущей женой. Чем закрывал второй, первый разряды и КМС – толком не помню. Самыми 
значимыми для меня лично были Уллутау центральная, траверс Шхельды, стена Двойняшки. Это все 5б, шестерок у меня нет. Ещё важным для меня было восхождение на пик Узункол по 2б, в двойке с Вовой Леонтьевым в 1979 году, это было первое восхождение после двухлетнего перерыва из-за микроинфаркта. Ну, и самые приятные воспоминания о маршруте 4б на Центральный Доломит в двойке с Юрой Карумидзе и об 1б на Актур вместе с Фидан Мурсагуловой… Это оказалось моим последним восхождением. .
значимыми для меня лично были Уллутау центральная, траверс Шхельды, стена Двойняшки. Это все 5б, шестерок у меня нет. Ещё важным для меня было восхождение на пик Узункол по 2б, в двойке с Вовой Леонтьевым в 1979 году, это было первое восхождение после двухлетнего перерыва из-за микроинфаркта. Ну, и самые приятные воспоминания о маршруте 4б на Центральный Доломит в двойке с Юрой Карумидзе и об 1б на Актур вместе с Фидан Мурсагуловой… Это оказалось моим последним восхождением. . 4. А какие свои достижения считаете самыми интересными лично для себя в плане душевного и профессионального опыта?
Вопрос для меня звучит как-то не совсем корректно. «Интересные достижения в плане душевного опыта»… Любопытно. Если за альпинизм, то это целеустремленная работа инструктора альпинизма, с неизменным следованием идее, что главное в альпинизме - это люди, все остальное - полигон для наших деяний. Этой идее были подчинены и инструкторская карьера. Начал я с командира отделения новичков, планомерно и целенаправленно прошел через все инструкторские должности в альплагерях. Много раз был старшим тренером сборов, начальником, однако, не пришлось. Верхняя ступенька – старший тренер школы инструкторов альпинизма, УМЦ «Эльбрус». Такая вот лесенка. В душевном плане особый кейф состоял в том, что на собственные восхождения можно было ходить без участников, с личными друзьями.
5. Принимали ли вы участие в международных турнирах?- Нет.
6. Какой была самая первая вершина?
Это была гора под названием Большая Марка, что в Домбайском районе, за перевалом 73-х.
7. Каковы остались впечатления о ней?
Восторг. Приятство. Повышение самооценки. Восхождение было совмещено с перевальным походом. Сам маршрут мне удалось пройти с большим запасом, мне было уже 24 года. Так что основные впечатления были связаны со вторым перевалом, это перевал Хутый, где я задумался – а не стать ли мне инструктором? Придя в лагерь, я понял, что жизнь моя делится на два принципиально разных периода – жалкое прозябание до первого восхождения, и настоящая жизнь после него. Того и всем желаю.
8. Какое событие из вашей альпинистской карьеры вы считаете самым экстремальным или опасным? Расскажите подробнее.
Гроза на Фильтре. Маршрут на вершину Фильтр, что в Узунколе, 3б ктр.
На предвершине нас прихватила гроза. При выходе на гребень волосы у всех стали дыбом, даже у Эльдара Джафарова, хотя на нем была очень плотная шапочка. Молнии продолжали бить в вершину, мы на неё заползли, сменили записку и потом с трудом унесли ноги. Спустились мы сами. Но поздно, уже ночью. Было и экстремально, и опасно. Если есть возможность – порасспроси у Эльдара, он человек более эмоциональный….
Ну, а самым экстремальным оказалось решение о ликвидации ДСО «Спартак». До сих пор не очухались….
9. Насколько оправдан риск в альпинизме? Стоит ли рисковать и до каких пределов – или вы сторонник принципа «safety first»?
Полагаю, что осознанного риска в альпинизме вообще не должно быть. Горы прекрасны, полны сюрпризов и впечатляющих красот и без него. И межличностное общение в горах чудесно. Дергать же за собственные нервы лучше в городе. Здесь опасностей не меньше. Например, споры с начальством или преодоление улиц. Здесь ты один, и твой риск – твое личное дело. Тоже, видимо, и в альпинизме. Одиночные восхождения на очень высокие горы - это рискованно. Мне не пришлось побывать в высоких горах. И одиночных восхождений всего одно – по 1б на «40 лет Татарии» в «Узунколе». Высота – огромная, около 3500 метров. Но право рисковать собой я за личностью признаю. Но только собой. Вплоть до самых запредельных случаев, с адской переоценкой собственных сил. А горы – они, конечно, коварны, но не злобны. И беды альпинистские – они не от гор, а от нашего незнания их. Мне трижды пришлось уходить, не солоно хлебавши. Иногда уходили и нахлебавшись, но это не в счет. Один раз нас развернул Воскресенский, на Тфане, зимой. Дважды разворачивал я сам. Это было под куполом Шахдага и на 4б на Кирпиче. Оба раза 
было предчувствие беды. Поверил самому себе и предпочел уйти…. И людей увести.
было предчувствие беды. Поверил самому себе и предпочел уйти…. И людей увести. 10. Как вы оцениваете ситуацию на сегодняшний день с национальным альпинизмом?
В деталях я не знаком. «Не копенгаган», так сказать. Но высотники впечатляют. Тандем Ашурлы прекрасен. Удачи им!
11. Что вы можете пожелать и посоветовать тем, кто только начинает заниматься альпинизмом?
Возвратившись с первого восхождения, спросите самого себя – могу ли я не заниматься альпинизмом? И если можете – не занимайтесь!!!! Есть много других чудесных занятий, столь же нелогичных и не очень понятных. Коллекционирование курительных трубок, преферанс, бодибильдинг. И есть много великолепных людей, которые не были в горах. Альпинизм - это не спорт, это диагноз. И тут ничего не сделаешь… Если влип – то надолго. Был единожды у меня в отряде перворазрядник по туризму. Перевалов у него – тьма-тьмущая, мне столько и не снилось. Когда он получил удостоверение значкиста, то сказал с горечью: Подумать страшно, я всю жизнь ходил одни подходы….
12. Что дает вам пребывание в горах? Попробуйте ответить на вопрос – что такое для вас альпинизм и зачем вы ходите в горы.
Сейчас уже ничего не дает. Последние 21 год мне не дано бывать в горах. Но годы эти я считаю поштучно….. Ну, а в прошлой жизни было многое. В горах мы с друзьями ощущали себя человеками…. К тому же в горах никто не задает глупых вопросов…. Главное – это общение. Открытое. Доверительное. Чрезвычайно поучительное. В альпинизме у меня было много учителей, и по жизни, и по горной технике, Но в основном по жизни. Кто общался с Александром Воскресенским – тот знает. И сам он Человек, и нас тому же учил и учит. И наш первый председатель ФА альпинизма Нежметдин Аладинович Гаджиев. Мой первый инструктор в лагере «Домбай» Евгений Георгиевич Коноплянников. Сколько лет прошло, а до сих пор помню. Гена Монаков. Яков Григорьевич Аркин. Александр Моисеевич Боровиков. Борис Николаевич Кораблин. Юрий Пантелеевич Шульгин. Курбан Гаджиев. Алексей Ставницер. Это же могучие люди, и мне повезло поучиться у них. А с кем-то и поработать. И друзья у меня в основном из альпкругов. Ирина Иванова. Юра Карумидзе. Гена Миронов. Толя Бычков. Валентин Крапивин. Вадим Машков. Владимир Середа. Эльдар Джафаров. Тимур Байрамов. Ну, и младшие коллеги. Ученики и друзья человеков из предыдущего поколения. Вам же приходилось общаться со столь незаурядными личностями, как Лена Мамедбекова, чета Оруджалиевых, Володя Леонтьев, Расим Джафаров, Вадим Мельников. В СПб есть ещё Миша Рубин, в Новгороде Боря Дацковский. А ещё были Сергей Арутюнов, Юра Орлов, Паша Захаров. Они все очень разные, но все хорошие. Очень.
Ну, и конечно возможность послушать и поговорить со знаменитостями науки. Их в альпинизме было много. В альплагере «Домбай» я видел и слушал академика Игоря Евгеньевича Тамма. Два сезона в «Узунколе» вместе с нашим отрядом ходил академик Аркадий Бейнусович Мигдал, и я, как командир отряда, это пребывание нещадно эксплуатировал. Командиром нашего отряда в школе инструкторов был Владимир Александрович Кизель, декан в МФТИ. Где бы ещё мне удалось пообщаться с такими личностями. А в альпинизме оказалось возможным.
13. Вы бы хотели, чтобы ваши дети стали альпинистами?
Это их дело. Их восприятие жизни. Дело родителей – познакомить детей с горами… Мой сын добрался до третьего разряда. Поспрошайте лучше у Фидан Мурсагуловой….
14. Три вопроса к тренерам (остальным можно не отвечать): В какой области, по-вашему, ваши заслуги важнее – в собственной спортивной карьере или в деле воспитания следующего поколения альпинистов?
Ну, со мной все ясно. Как спортсмен я пустое место. Да и не спорт это. В спорте главное – надрать ближнего, а у нас в альпинизме – благополучно спуститься в лагерь. Налюбовавшись прекрасным, и в природе, и в товарищах. Спортивные разряды в альпинизме – это так, для легализации и понта…
15. Что самое сложное в тренерской альпинистской работе?
1. Инструктор, бди! Сколько симпатяг принял внизу, столько же отправь целыми домой. А бдеть приходилось по 24 часа в сутки. В горах самое главное внушить участникам, что горы живут своей жизнью, и не надо их покорять. Надо ходить к ним в гости, почтительно, по их уставу. И осторожно. Учить же технике передвижения и т.д. – не сложнее, чем в других видах деятельности. Тренер, педагог, учитель – это все похоже. Вязать узлы не сложнее, чем спрягать глаголы.
2. Осознание и соблюдение собственного стиля во взаимоотношениях с подопечными. Это сложно – всегда быть самим собой. Ситуации в нашем деле бывают разные. Вот были в Баку три секции – Спартак, Буревестник и Нефтяник. Стиль Спартака был заложен при основании Воскресенским, человеком в высшей степени доброжелательным, любопытным и внимательным к людям. Мы его так и сохраняли. В Буревестнике стиль был иной – «Я начальник, ты дурак»… Авторитарный или командный – это если по науке… Такой же по внутреннему духу была секция в Сумгаите. Естественно, не воспринимающие такой стиль со временем оказывались в Спартаке – те же Оруджалиевы, Рубин.. А в Буревестнике оставались иные. Там царствовала видимость дисциплины. Бог с ними, они тоже люди. Тамошний турклуб, не помню его названия, творение Шамиля Гаджиева, был по стилю значительно ближе к нам… А в Нефтчи стиля никакого не было. И собственных инструкторов тоже не было.
16. А что самое интересное в ней?
Личности участников. Они все разные. И очень сильно отличаются по уровням. В смысле новички и старшие разрядники – у них цели и восприятие пребывания в горах предельно различные. А в работе командира отряда и старшего тренера – работа с инструкторами….. Здесь все на нюансах, и это очень интересно. И всё это на горном рельефе, где мне привелось видеть и лунную радугу, и радугу в виде полного круга, и молнии вблизи, и лавину с Айламы на всю высоту её элегантного склона.
17. Добавьте лично от себя несколько произвольных слов или ответьте на те вопросы, на которые вы хотели бы ответить, но мы не догадались их задать
Яна, лучше приложу из архива. Когда-то по просьбе знакомого журналиста из газеты «Молодежь Азербайджана» мне пришлось подготовить целую серию публикаций. Один этюд был опубликован, но потом в редакции что-то не сложилось, и планируемая серия оборвалась на первом опусе.
Этюд первый. Несгибаемая воля и ничем неприкрытое мужество, презрение к душераздирающим опасностям и к умникам, их обходящим – такими предстают альпинисты со страниц и экранов. Миф об исключительности клана восходителей на горные вершины очень живуч, ибо он комфортен для душ всех, живущих только на равнине – дано не всем, лишь редким, с судьбой не поспоришь…..
Но сначала о том, как мы возвращаемся домой. Не в квартиру, где мы живем почти целый год, а на альпбазу, то уютное место под горой, где спать можно лежа в кровати, а есть сидя за столом. Уходя от горы к дому, любой альпинист, и новичок, возвращающийся с первого восхождения, и мастер, уже переставший считать пройденные маршруты поштучно, обязательно найдет минутку, чтобы посмотреть на свою гору. На ту гору, чья вершина принимала его совсем недавно. Темная стена пика, замыкающая ущелье и зеленая трава под ногами, голубенькие незабудки и блеск снежного плато.
Мир контрастов. Вершина осталась там, наверху, и с тропы не видно деталей маршрута, лишь только контур на фоне неба, и не всегда человеку ясно, кто из них выше - его гора или небо. Останавливаются, оглядываются, в молчании смотрят, и овладевает человеком гордое сомнение – неужели и я там был? На этой красивой и большой горе? Да, был. Мы там были, взошли и благополучно спустились, и вот сейчас идем домой, идем для того, чтобы послезавтра, или через неделю, или через год пойти ещё на одну гору. Гора сделана, гора с плеч – до следующей горы. Дома, в базовом лагере, нас ждут товарищи, они встретят, поздравят, поцелуют или просто одобрительно хлопнут по плечу, снимут рюкзак, напоят чаем после бани – и это прекрасно. Но только спустя долгое время, там, в доме на равнине, человек осознает, что главное – вовсе не во встрече. Она лишь деталь нашего доброжелательного бытия. Вы и гора какое-то время были вместе. В этом единении человека и горы и состоит одна из главных граней альпинизма. Одна из многих, потому как есть и другие. Одна из главных – потому как без этого единства нет альпиниста. Потом, в городах, нас захлестнет поток привычных дел – разборы сезона, беседы, прибыли, планы, налоги, тренировки, семинары, цеха, сессии…. Стираются в памяти контрасты вертикалей, блекнут краски, меркнут впечатления. Но иногда вдруг замрет человек, настигнутый миражом воспоминаний, как там, на тропе – и исчезают бетонные стены, пропадает шум города. Минута, две…. Не надо мешать, все ясно-понятно. Человек идет по снежному плато Гвандры или проходит очередной отвес скального пояса пика Щуровского. А зацепки залиты льдом или припорошены свежим снегом….
Этюд второй. Традиционный вопрос обитателей равнины - а зачем люди ходят в горы? Существуют десятки правдивых и в оттенках своих правильных мыслей – здесь самоутверждение и красота, общение с хорошими людьми и преодоление разных трудностей, чистота воздуха и новые впечатления, польза для здоровья и многое другое. Например, что только в горах можно избавиться от глупых вопросов. После первого восхождения альпинист начинает подозревать, что тот самый сакраментальный вопрос в чем-то противоречив. Надо бы проверить и ещё раз побывать в горах. Сотня восхождений дает уверенность в вечности вопроса, равного размышлениям о смысле жизни. И что смысл альпинизма – не в самих горах, а в людях в горах. Вершины и стены в крайнем случае можно посмотреть на фото или в телевизоре, а вот себя и своих друзей сверхкрупным планом никогда никакая техника показать не в силах. Даже бесконечный поиск не может дать ответа на вечный вопрос. Как только человек возводит одну из частностей в абсолют – он больше в горах не появляется. Ибо смысл жизни – в ней самой, в нашем непреходящем стремлении жить, и это очень человеческое стремление приводит обыкновенных людей в горы. В клан восходителей, горных путешественников, где они становятся необыкновенными, оставаясь самим собой. Это же роскошь в нашей жизни – быть самим собой. А восхождения - они кусочек нашей жизни, та роскошь для души, что так редка в текучке дел житейских.
В становлении альпиниста есть прекрасный рубеж - первое восхождение на вершину. У многих оно останется единственным, у единиц – первым в ряду многих. Особо талантливые доберутся до стен и вершин Гималаев или Каракорума. Но первая вершина у всех останется рубежом, разделяющим нашу жизнь на две неравные части. До и после первой горы. Имя своей первой вершины человек помнит не хуже, чем имена детей и внуков - Большая Марка, Гвандра, Гумачи, Шахдаг, Ак-Тур, Софруджу. Красивые имена….
Часто бытует мнение, что альпинизм понятен и доступен лишь избранным, отмеченным особой печатью. Как в песне – «пройти такую круговерть дано не так уж многим…» Кусочек истины здесь есть – высшие достижения требуют и огромного труда, и некоторого таланта. В этом отношении альпинизм ничем не отличается от других видов человеческой деятельности. Сборку космических приборов ведет элита – люди, имеющие слесарный талант, опыт и умения. И академиками избирают не всех, кто толково и с пользой работает в науке. И олимпийских чемпионов не так уж много, хотя бегают, прыгают и плавают сотни тысяч. Так и в альпинизме. По отвесам на восьми тысячах лазают немногие – те, кто очень хочет запредельности и может себе это позволить. Но кроме ультрастен есть горы, объективно более простые, и для каждого человека где-то там, в ряду вершин и маршрутов все нарастающей сложности есть своя запредельность, свое высшее достижение. И это тоже жизнь – дойти до вершины, чтобы заглянуть в свою запредельность. На красивые вершины по маршрутам 1Б категории трудности может идти каждый здоровый человек. Нужно лишь кое-чему подучиться. Сами по себе горы опасны не более, чем город, лес или пустыня, но опасности здесь несколько иного характера. Об этом чуть ниже, а здесь отмечу лишь, что жизнь альпиниста в горах не отличается ни беззаботностью существования, ни физическим комфортом. В горах нет эскалаторов из диванов. И передвигаются там преимущественно пешком, нередко – с помощью рук. По житейски альпинизм просто один из видов путешествий. С включением третьего измерения. Вперед и вверх. Потом вниз. Путешествия дают людям удовлетворение, разумеется, если обеспечена безопасность. Чтобы путешествие не обернулось набором кошмаров, в нем желательна хотя бы некоторая гармония между личностью путешественника и той средой обитания, где проходит маршрут. Одним нравится наблюдать и созерцать внешний мир, и для них среду адаптируют соответствующим образом. Автобусы, объекты тура, смотровые площадки, экскурсоводы, дороги, гостиницы со столовыми – такая комфортизированная среда обитания вполне соответствует запросам и представлениям многих отдыхающих. Другие отдают предпочтение изучению и испытанию самих себя. Созерцать, не участвуя, для них пустая трата времени. Обе категории равноправны, но вторым нужна среда обитания в первоз