1946-1948 годы. Каспийская военная флотилия. "Прибор следности для бесследных электрических торпед". "Сбор плавающей нефти по водной поверхности".

"Мы подходим к, если не самому интересному, то самому важному. Появлению идеи о ТРИЗ и реализации этой идеи на первых шагах. Надо сказать, что мне все время чертовски везло в смысле внешних обстоятельств, они ставили меня в такое положение, подбрасывали в такие ситуации, ну, максимально благоприятные. Я уже рассказывал, как это было в детстве: соревновательная среда и так далее. Вовремя увиденная книга по фантастике, чуть раньше, возможно, она на меня не так подействовала бы, чуть позже - тоже. Все сошлось, как нельзя лучше. Вот таким вторым ходом этих положительных обстоятельств было сотрудничество с инспекцией по изобретательству Каспийской военной флотилии.

Тут парадокс. Каспийская военная флотилия - дохлая флотилия: два старых миноносца, две старых канонерские лодки, вспомогательные корабли. Учебная флотилия, по существу, не принимавшая фактически участия в войне, со старой материальной частью. Пожалуй, главным ее подразделением был судоремонтный завод. Вот на таких вот старых заводах, организациях, фабриках, флотилиях, шахтах и создаются максимально благоприятные условия для изобретательства. Так как у них постоянно что-то тонет, горит, ломается, отказывает, и все это нужно срочно ремонтировать, исправлять. Попади я, не дай бог, на какой-нибудь конвейерный завод Форда или конвейерное производство Дженерал Электрик, я бы ничего не смог бы изобрести. Конвейер ненавидит изобретательство. Идеал конвейера - непрерывное движение, серия, штамповка по готовому образцу. А идеалом таких организаций, как Каспийская флотилия, являлось изобретательство, потому что без него или прогоришь, или сломаешься совсем, и будут большие неприятности.

Характерный эпизод - история с прибором следности для бесследных учебных электрических торпед. Привезли во флотилию несколько электрических торпед. Секретный объект, никто его не видел. Я его тоже не видел. Торпеды электрические не то английские, не то американские. Беда обычной торпеды в том, что она оставляет газопаровой след за собой - пузырьки. Обычная торпеда оставляет след - это ее недостаток, а эта торпеда чуть подлиннее, у нее большой аккумуляторный отсек, и электромотор здесь в качестве двигателя. Она не оставляет за собой следа. В этом колоссальное преимущество, если всё хорошо отработано. А тут конструкция новая, неотработанная, она и у американцев давала сбой. Сбои торпед разные бывают, но наиболее типичный сбой торпед - это циркуляция. Торпеда вместо того, чтобы идти прямо в цель, начинает крутиться и возвращается к тому месту, откуда ее выстрелили. К кораблю, к подводной лодке. Как бумеранг. Вот на первых стрельбах произошла такая неприятность. Выстрелили, уставились в бинокли и стали смотреть. Стреляли с миноносца старенького, а на борту по случаю важности происходящего был командующий флотилии. Торпеда пошла на циркуляцию. Пока они всматривались и думали, что вроде бы уже время дойти до щита. Она не дошла до щита. А жахнула в борт эсминца. Заряда, взрывчатки не было, торпеда была учебная, но эсминец старый и брони-то нет, довоенной постройки, вернее, времен первой мировой войны. И вот - большая дыра, началась борьба за спасение корабля и так далее. Адмирал бушевал. Крепко досталось всем, в том числе и моему шефу - начальнику инспекции по изобретательству Смогилеву. Он вернулся расстроенным и объяснил нам задачу, чтобы за три дня придумали прибор следности для учебных бесследных торпед, чтобы днем и ночью виден был след. Это легко сказать. Корабль выбросило на мель, спасали понтонами. И дырку сделала, и расшатала швы. Во всяком случае, с большим креном на буксире корабль вернулся. Не знаю, сколько дней дали нашему начальнику, но он нам с Шапиро дал три дня. Шапиро сказал, что три дня - это хорошо, потому что за три дня он успеет сдать экзамены на юридическом факультете. Он примкнул к компании ребят, которые экстерном сдавали экзамены на юридический факультет, и они все шестеро за 8 месяцев сдали. Ему иногда приходилось отвлекаться на обучение. Собственно, изобретательство было не его стихией. И я тоже к этому времени полагал, что изобретательство само собой, а главную цель я еще найду. Я остался наедине с книгами и без ТРИЗ, ее еще тогда не было. Просто, танцуя от своего небольшого, но отчаянного опыта, придумал прибор следности. Прибор следности был придуман неплохо. Днем нужно нечто вроде дымовой завесы - след. Торпеда идет под водой, а наверху появляется след. А ночью нужен огонь. Причем все это должно возникать само при выстреле. Это значит: надо использовать забортную воду, или контакт должен быть с забортной водой. Ну, а дальше было то, что у меня было на катере. Там был карбид кальция плюс забортная вода. Получался след, который шел в камеру сгорания. Здесь фосфит кальция плюс забортная вода. Фосфит кальция все нюхали, но никто не видел. Когда идет газовая сварка, ацетиленовая, то чувствуешь характерный запах ацетилена и карбида. На самом деле ацетилен и карбид запаха не имеют. Но там всегда присутствует небольшое количество фосфита кальция, который, вступая в реакцию с водой, выделяет фосфин (РН3) - соединение водорода и фосфора. Фосфин, кроме неприятного запаха, никаких полезных качеств не имеет, но сгорает, если его поджечь. Если в нем достаточно всяких примесей, а это, как правило, так и бывает, то он самовозгорается на воздухе. Вот это его свойство я использовал. Взял аппарат Кипа из учебника химии. Этот аппарат простой. В него можно было запихивать мелкодробленый цинк, наливаешь туда серную кислоту, или поступает серная кислота самостоятельно. Происходит реакция, и выделяется заданное количество водорода. Ну, а в нашем случае нужно было все наоборот: забить фосфит кальция, будет капать вода и будет выделяться фосфин и дифосфин. С водой они не реагируют, пробулькивают до поверхности, вступают в контакт с кислородом воздуха, и дальше все происходит стихийно. Вообще, моя задача бк далее, и зачем тебе чертежи? Я сказал, что надо посмотреть, какой размер нужен. Он подумал и сказал, считай, что тебе нужен размер... и показал приблизительный размер. Отсек свободный для установки прибора размером... - туда можно большую кошку втиснуть, одну или с котом. Одну или с котом - это было довольно-таки важно.  ТРИЗ тогда еще не было, оно рисовалось из максимально имеющегося тогда опыта, оно решалось в аварийных условиях. Нужно было все быстро решать. Вообще, по всем показателям это красивая наглядная история первого этапа сотрудничества с флотилией. Я прогулял целый день, не являясь никуда. Потом явился с эскиыла придумать, чисто теоретически. Внутренняя моя задача была придумать, не придумывая, чтобы было надежно, испытанно уже. Надо сказать, что задание мне тоже было поставлено в весьма общем виде. Когда я попросил посмотреть чертежи торпеды, начальник мне сказал, что для этого нужно оформлять допуск-пропуск и тазами и осмелился доложить, что все сделано. Вот прибор, я изменил очертания прибора, чтобы он не напоминал стеклянный прибор Кипа. Но это был обычный прибор Кипа, безотказно действующий. Сюда закладываем фосфит кальция, здесь выделяются пузырьки, дальше все происходит стихийно и самостийно. И здесь вступила в действие мощная система, которая наладилась Смогилевым. Во-первых, изобретение прошло через него. Он дал название "Прибор следности для исследований учебной торпеды". Он сделал несколько полезных замечаний по оформлению. То, что он делал, это было примерно составление заявки на способ. Это заявка на способ, а устройство - это следующие этапы. Это дело главного инженера инспекции по изобретательству Каспийской флотилии - Дмитрия Дмитриевича Кабанова. Инженер, майор, предельно ехидный человек с изумительным характером: смелый, честный, очень хороший человек. Можно сказать, один из немногих, кто мне хотел помочь потом. Он в 1950 году дал мне хорошую положительную характеристику, когда мы уже были арестованы, а в 1954 году, когда было уже второе следствие и реабилитация, то он повторил свою характеристику и очень ратовал за немедленное освобождение. Немногие были такими. Но характер сволочной и ехидный до предела, что было полезным. С меня слетала спесь, самоуверенность. Стоило мне слегка вспомнить, что это пройдет через Д.Д.Кабанова, как я утихал и начинал делать все с солидным запасом прочности. Вот он делал инженерную проработку, потом это поступало к технику Прокопенко. Техник Прокопенко великолепно знал судоремонтное хозяйство и мастерские и все прочие возможности флотилии. Он мог сразу сказать: этого материала у нас нет, а это проще сделать из этого, а это нельзя выкинуть и заменить тем-то и тем-то. Исправленные им чертежи были приспособлены для быстрой реализации в условиях Каспийской флотилии. Ну а дальше все дело делала Зиночка - копировщица, которая быстренько делала чертежи, чистые копии снимала с них, и все было в ажуре. А к этому времени шеф уже возвращался с бумагой, с рапортами, с резолюциями от директора завода, и все шло быстро. А дальше действовал механизм секретности. Меня не допустили, я и не рвался, правда, к испытаниям. Первый раз испытали ее на заводском дворе в бассейне. Видимо, реально мог увидеть каждый. Но я и не помню, почему я не посмотрел, я не видел, как это горит. Она безотказно срабатывала при выстреле. А я в то время решал другую задачу. 

Это считалось обычной работой. Какие-то премии выписывались, но проходило какое-то время. Да, оплачивалось, потому что инспекция флотилии была не на хозрасчете, а на год поквартально получала определенную сумму от министерства, ну тысяч 15-20 тогдашними деньгами, не так много, но это шло только на вознаграждение, на премирование, на всякие сверхурочные работы. Д.Д. Кабанов работал по теме "Сбор плавающей нефти по водной поверхности". В бакинской бухте к этому времени начало появляться много нефти, настолько много, что ее гнало толстым слоем на стоянку катеров флотилии. Кто-то бросил за борт спичку и устроил маленький пожар. Все кончилось благополучно, но опять-таки та же самая схема. Командующий вызвал шефа - получил тот нагоняй, дал ему сколько-то дней на решение проблемы. Выяснилось, что Каспийская флотилия не первая столкнулась с этой проблемой, это была большая проблема для многих гражданских организаций, и что многие работают над этой проблемой и нужен какой-то корабль. Д.Д. Кабанов взял нас на испытание этого корабля: я и Смогилев были приглашены. Смогилев - начальник инспекции, а Кабанов - главный инженер. Над изобретениями мы работали вдвоем с Р. Шапиро. Работали мы вдвоем, но я, например, проходил на службу по своему пропуску, а Шапиро выписывали пропуск как гражданскому человеку для прохода на территорию каждый раз. Это не вызывало никаких трудностей. И вот отправились мы смотреть их корабль. Большой катер типа прогулочного. В носовой части конвейер - транспортер, опущенный в воду сверху вниз, и на транспортере привязаны куски пакли. По замыслу изобретателей пакля смачивается нефтью и не смачивается водой, поднимается вверх, проходит между роликами, как в стиральной машине, и отжимается нефть. Когда я посмотрел, то сказал что-то нецензурное по поводу этой конструкции. Во всяком случае пакля делала это плохо. И судно курсировало посередине бухты, собирая нефть. Нефти было много, но в открытый кран сборника выливалась отжатая вода и больше ничего. Собралось много чинов гражданских, министр нефтяной промышленности и прочие, они сказали, чтобы идти к берегу - там побольше нефти. У берега действительно было больше нефти, но опытный Смогилев сказал, что дело может плохо кончиться, так как у берега камни. Он как в воду смотрел. Собрали полведра нефти, а потом с кормы подул ветер и вынес судно на мель. Там засели. И нас катерами маленькими вытаскивали. После этого Кабанов сделал свое изобретение, отличное было изобретение. Это надо нарисовать, так не расскажешь. Идеально кусок нефти, плавающий на поверхности, поднимается сам вверх, в воздух, так как он тяжелее воздуха. Надо, чтобы наверху тоже была вода, столб воды. Если бы был столб воды, то он всплыл бы сам и остался бы наверху где-то там. Вот так это и было сделано. Два поплавка от гидросамолета списанного, между ними бак с трубой. Бак с трубой заливается водой. Атмосферное давление держит воду в баке, и по морю перемещается водяной столб. Там, где он проходит, там чисто - нефть всплывает. Раструб, он между поплавками. Между ними труба, которая касается поверхности. Ну и все. Еще там усы большие были перед этим кораблем. Скажем, толщина нефти 2 миллиметра. Благодаря усам, собирается ее даже 5-6 мм. Набрали очень много. Днем и ночью работала эта машинка, очищая акваторию. Двигатель для самодвижения, маленький. Что делать с этой нефтью, она не годилась как нефть, была некондиционной? Кабанов придумал изготавливать из нее покрытие для крыш, которые надо крыть киром. Кир был дефицитным, дорогим и не очень прочным. А это оказалось отличным покрытием. Покрыли все дома Каспийской флотилии, административные здания, гражданским передавалось. За какой-то срок, я уже не помню, за полгода или за год было покрыто 20 тысяч квадратных метров. Довольно много по тем временам, и качество покрытия было очень хорошим. Лучше, чем кир. Туда какое-то количество кира добавлялось, но основную массу составляла вот эта загустевшая масса. У меня тоже был проект - способ сбора нефти на плавающей поверхности. На меня произвел впечатление первый пожар, с которого все началось. Я думал, зачем ее собирать, не зная, что с ней делать. Ее надо сжигать на корню. И я спроектировал, можно сказать, сделал эскиз простенького устройства. Колпак, покрытый сеткой, как в безопасной горной лампе, зажигалка электрическая, и все это вынесено как в кратере Макарова. Во-первых, плохо зажигалось. Я уже не помню, кто из работяг, участвующих в испытаниях, посоветовал мне налить бензина, чтобы зажглось лучше. В результате произошел оглушительный взрыв. Взрыв шикарный, я привык к этому. Не испугался, но от шеста осталось метров 15. Все исчезло совершенно мгновенно. А задумано было хорошо. Вот несколько эпизодов из эпохи раннего сотрудничества с Каспийской флотилией. Кроме этих чрезвычайных случаев была и работа над своей темой.

(из интервью Г.С. Альтшуллера И.М. Верткину "ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА 1-Ч-502, РАССКАЗАННАЯ ИГОРЮ ВЕРТКИНУ". Журнал ТРИЗ, юбилейный выпуск, 1996).