В 1931 году супруги вернулись в Баку (Азербайджанская ССР), где состоялось примирение с родственниками Ревекки Юльевны. Альтшуллеры снимали две комнаты у хозяйки квартиры на улице Кецховели, 113. В этом дворе Генрих сформировался как личность: его окружали ребята постарше, в которых был силён дух состязательности и они постоянно соревновались то в шахматах, то в велоспорте, то рисовании, то в освоении новых знаний. Тогда Генрих сделал своё первое рацпредложение — передвижной туалет для проведения массовых праздников. 

"Жили мы на улице Кецховели, 113. Снимали квартиру. Родственники обитали по соседству, в доме 117. Отец считал, что это гадючник. Формально мать простили, отца терпели, меня игнорировали. Религиозно-мещанская семья. Надо было вести себя определенным образом, дабы не оскорбить религиозные чувства. У отца родственников не было. Отец работал в разных местах. Это была эпоха переделов, перестроек. Возникали то одни, то другие организации. Потом эти переделы и перестройки перешли на личный состав служащих.

Помню, одно время отец работал в каком-то военно-издательском заведении. Тогда был так называемый всевобуч - всеобщее военное обучение. Занимались после работы. А издательство выпускало книги, инструкции, памятки, фотосерии, стенды. Как-то отец принес домой наглядное пособие - винтовку для обучения штыковому бою. Учебная винтовка, без единой металлической части, выполненная в масштабе 1:1 из деревяшки и с гибким штыком. С той поры у меня появилась некоторая неприязнь к оружию механическому.

Отец и мать много разъезжали. С каждым годом все больше и больше. Совсем одного меня не оставляли. Мы же снимали квартиру, точнее две комнаты в квартире со множеством проходных комнат. Их было 4 или 5, проходных, вытянутых в одну линию. В одном месте было ответвление, там находилась комната старушки хозяйки, с лампадками, с иконами... А остальное сдавалось.

Когда родители уезжали, за мной присматривала хозяйка, Елизавета Николаевна, вдова чиновника. У нее остались книги от мужа. Время от времени мы вели с ней научные дискуссии - зачем распяли Христа и виноват ли я, лично, в том, что Христа распяли.

Я думаю, что мне крупно повезло, что я вырос в этом дворе, на улице Кецховели, 113. Снимали квартиру там до 1939 года. 
Вообще двор был хороший. Я затрудняюсь сказать, что именно начало формировать характер. Книги, которые я читал, начиная понемножку их понимать, или окружение во дворе... Дело в том, что окружение было своеобразное, соревновательное. Если у одного что-то появлялось, другой старался его на этом поприще перегнать. Например, один начинал играть в шахматы. Был парень, который выносил шахматы во двор и с героическим видом приглашал сразиться с ним. Полмесяца он держал первенство, а потом, дабы досадить ему, остальные поднимались на его уровень. Тогда шахматы забрасывались и появлялся велосипед. Все обзаводились велосипедами и начиналась велосипедная горячка. Потом вдруг кто-то получал пятерку по рисованию и организовывал кружок рисования. Потом фотографирование. Неважно было чем заниматься, важно было быть первым в том, чем ты занимаешься.

Я был самым младшим по возрасту в этой компании. На год, на два младше остальных, и мне было труднее пробиваться. Видимо, тогда я впервые пришел к мысли, которой потом придерживался всю жизнь. Дело в том, что на велосипеде лучше ездил один, в шахматы лучше ездил другой и т.д. Я воочию убедился, что нет у меня выдающихся способностей, к сожалению, которыми можно было бы хвастнуть, козырнуть. Хотя бы в масштабах двора, для начала. Я сделал второе открытие - когда человеку почитаешь что-нибудь, то все желания переходят в другую плоскость, и здесь результаты зависят от предварительной подготовки. Не от природных данных человека, а от того, как человек подготовился к этому делу. Не скажу, что эта мысль четко сформулировалась, но она прорезалась. Нужен метод. Для меня таким методом стали книги. Наиболее развитый парень, по имени Боба-Октябрь. Папа прокурором был, шибко революционный, эпоха такая была. Нельзя же каждый раз говорить Октябрь. Родители звали Боба. А моя первая подружка, сестра Бобы, по метрикам именовалась Ревмирой, т.е. Революцией Мировой... Так вот, Боба-Октябрь имел могучее телосложение, мощные кулаки. Во всяком случае, так мне это тогда представлялось. Если спор складывался не так, или какое-нибудь соревнование не так получалось, то он предлагал изменить правила. Спорить с ним было трудно. Что можно было сделать, если он на три года старше? Историческая несправедливость, как ее исправить...

Мне кажется, что вот к этим годам относится и первое рацпредложение. Это была эпоха красивых революционных праздников. Все стремились попасть на праздник. Первое мая, годовщина Октябрьской революции. 18 марта - день Парижской коммуны, нерабочий день. Демонстрации длились часов до шести-семи вечера. Улицы были полны народа. Веселье было искреннее. Ужасно интересно было ходить в такие дни по улицам, потому что масса макетов, карикатур, всяких кукол капиталистов... Вот с туалетами было плохо... Потому что с туалетами было вообще плохо. Мало их было в городе, город быстро рос. В праздники народ набивался в центральную часть города - на всю ширину улицы. От стенки до стенки. Поэтому с туалетами было, можно сказать, нетерпимо. Граждане норовили проникнуть в дома, в парадные. Но квартиросъемщики и жители заранее готовились к отражению, потому что потом за неделю не уберешь. Выставляли рогатины, колючую проволоку - чем могли запирали.

Вот тогда у меня и появилась мысль сделать передвижной туалет в виде прицепа к автомобилю. Я решил сделать модельку. У меня был набор детских инструментов, - отец купил. Я из пластилина вылепил все нужные детальки и торжественно предъявил все это отцу. Отец сказал, что это слишком хорошо, чтобы быть новым. Я возмутился. Это же я придумал!.. Я стоял на улице, задумался и придумал... Он поискал в книгах и нашел в книжке по архитектуре парижский вагончик такого образца. Это произвело на меня сильное впечатление. Я понял, что не так просто - сделать изобретение.

Чуть позже, примерно на год, у меня было еще одно неудачное изобретение. С помощью того же набора инструментов я решил делать подводную лодку. Во дворе господствовала эпоха корабликов... Ну чем можно выпендриться? У всех были парусные корабли, лучше я не мог сделать... Сделал подводный, беспарусный. Я сделал деревянный корпус, взял сверло и стал в корпусе делать сверху дырки, в расчете, что чем больше я в эти дырки налью воды, тем сильнее он погрузится. Поначалу все шло так, как я рассчитывал. Чем больше воды я наливал, тем сильнее корпус оседал, но как только он осел до поверхности воды, погружение прекратилось. Я стал вертеть новые дырки. Наконец, в деревяшке не осталось живого места от этих дырок. Тогда я соединил дырки в одну большую дыру. Но лодка все равно не тонула. Я понял, что открыл нечто подобное закону Архимеда. Какие-то выводы я для себя сделал. Вывод не относился к физическим эффектам и явлениям. Вывод был проще - надо думать, прежде чем что-то сделать.
(из интервью Г.С. Альтшуллера И.М. Верткину "ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА 1-Ч-502, РАССКАЗАННАЯ ИГОРЮ ВЕРТКИНУ". Журнал ТРИЗ, юбилейный выпуск, 1996).