1941 - 1942 годы. Военно-морская спецшкола. "Пистолет - огнемет".

В восьмом классе я занимался в военно-морской спецшколе. Только приехал из той турпоездки по Киеву, полный желания опять встретить свободную жизнь. Отец мне сказал, что все, пора садиться за учебники повторять, потому что будешь учиться в военно-морской спецшколе. Военно-морская спецшкола - это то, что теперь называется Нахимовским училищем. Тогда их сразу организовалось семь штук по всему Союзу. Лучшие преподаватели города, по идее, лучшие ученики. В такой компании мне надо было заниматься действительно основательно.

Я поступил, ходил в форме. Только дома спал. В 7-8 вечера занятия заканчивались, нас отпускали домой. Иногородние и далеко живущие жили в интернате, их вообще не отпускали, ну там раз в неделю ездили домой. Дисциплина была жёсткая. Военно-морская спецшкола - это автоматически военно-морское училище. То, что я хотел. Надо же становиться профессионалом. Я был жутко доволен. Из приёма мне запомнился один эпизод. Требовали биографию. Ну, какая биография у семиклассника... Я написал о безоблачном счастливом детстве. Кто-то из комиссии спросил, как понимать "безоблачное детство"? Я понял потом, они хотели проверить, я сам написал или кто-то мне подсунул стереотип. Но, так сказать, родная литература, в которой я неплохо разбирался. Язык был подвешен. И я поступил без всяких неприятностей. Преподаватели великолепные, занятия интересные: строевая подготовка, военно-морская подготовка, военная подготовка.

После восьмого класса мы отправились в лагеря, которые находились на территории высшего военно-морского училища, и началась война. В девятом классе мы занимались еще более интенсивно, но в нашем классе началось расслоение. Те, кто были постарше на год, на два, на три, они пошли в училище, в зенитно-артиллерийское училище в Баку. Но были они не военно-морскими лейтенантами. В восьмом классе я мирно учился, не помню каких-либо существенных приключений. А вот в девятом классе у меня снова начались приключения. Я делал дыхательный прибор: индивидуальный подводный дыхательный прибор на перекиси водорода. Было масса шумов, взрывов локальных, не очень страшных. Соседи зря кричали. Все время я чем-то занимался. Мать спокойно отнеслась к этому делу, она начала привыкать, что все мои начинания кончаются либо взрывами, либо еще чем-то, но потом все приходило в норму.

Отец все время болел, в разных больницах лежал. Мать моталась к нему. У него было больное сердце, требовалась операция. Кто будет тебе во время войны не по поводу ранения делать операции? К концу сорок второго отец умер. Он начал писать биографию уже в больнице. Я потом пытался достать ее, когда он уже умер, но она куда-то делась. Он довольно много написал, интересные были главы. Писал в больнице на таких листах: с одной стороны чисто белый, а с другой стороны - история болезни на бланках. У меня осталось только листов десять, которые я брал читать. Я читал и возвращал. Потом на этих последних десяти листах, которые были у меня, родила моя кошка. Я положил их в письменный стол в нижний ящик, а кошка родила на них, и была потеряна возможность прочитать. У него интересное, на мой взгляд, было начало. Не самое начало, а годы первой мировой войны.
В девятом классе я сделал многое, не все помню. Сделал, например, пистолет- огнемет. Жизнь заставила. Наших ребят отлупили на танцплощадке.  Ребят отлупили местные ребята, и я решил, что чем-то надо защищаться. Сначала я проектировал пистолет-ракетомет, но это было долго и сложно. Построил пистолет-огнемет. Чистый спирт в шприце и гидрит на кончике шприца, происходит простая реакция, и воспламеняется. Но была грубая ручка, чтобы держать удобно и направлять. Потренировались у Яшки. Буря во дворе. К бельевой веревке на шпагате привязали куски ваты и тренировались. Зрелище было, конечно, страшное: вырывается из иглы сноп огня с шуршанием, летит и зажигает вату. А если конец иглы загнуть вот так, то получался сноп, конус получался. Он не отрывался и не летел, то есть далеко не достигал, но был еще более страшный. Пошли вечером на танцплощадку с ребятами из спецшколы. Отыграл оркестр, было еще рано - половина десятого. Потух свет, в темноте начали тени подбираться. Страшно было, боялись, что в кармане загорится. Проверить я не мог, потому что все обратили бы внимание. А тут внезапность - тоже фактор. Ну вот, лунная ночь, тени идут. Я уже начал бояться не того, что не зажжется, этот страх уже куда-то исчез, я начал бояться, что я попаду в человека. Все-таки несоизмеримо: одно дело морду побить, а... Я тщательно нацелился между двумя людьми и нажал. Сноп огня оторвался. Я видимо всадил за один раз весь заряд, прошелестела такая большая бандура - и человеческий крик. Я с ужасом подумал, что попал в человека, не дай бог в глаза. Но они просто испугались. Когда мы пришли в себя, их уже не было, они убежали. Страшная, конечно, ночь, нужно было найти более гуманный способ, но один заряд разогнал всю их братию, нас было четверо, а их человек 7-8. И они были не с пустыми руками. Так что - вот такие были дела. После девятого класса началось деление. Решили всех не устраивать в 10 класс, а направить на подготовительный курс эвакуированных военно-морских училищ. Но там был возрастной ценз, а я был на год младше. Нас набралось таких человек пять. Нас согласилась взять уж очень испытывающая недобор военно-морская медицинская академия. Эвакуированная из Москвы или Ленинграда. Я попал туда и сбежал на второй день до присяги, потому что становиться морским медиком - это было крахом всех моих жизненных устремлений. Врачом быть мне совершенно не светило. Сделать со мной ничего нельзя было. Отобрали обмундирование казенное и отпустили на все четыре стороны. Отметки были приличные, и я пошел в заочную школу, кто-то надоумил. Там возраста не спрашивали. Десятый класс, так десятый, сдавай, вот программа, вот предметы такие-то. Стал заниматься. Я впервые попал в такую систему: сколько можешь или хочешь, сам регулируй. Занимался я хорошо. Были у меня только пятёрки. Впервые в жизни, медленно, медленно повышался средний бал со второго класса и выше, а в 10 классе я шел на чистые пятерки. Десятый класс я сдал заочно. Школу я закончил фактически за восемь лет.