1946-1948 годы. Каспийская военная флотилия. Подготовка по системе, напоминающей систему Любищева

Выпал существенный момент. Могло показаться, что я занимался в основном изобретательством и все. Это не совсем так. Я готовился по системе, напоминающую систему Любищева. Была универсальная подготовка, она могла быть использована при любом случае и для изобретения, и для теории изобретательства. В девятом классе я начал планировать расход времени, анализировать причины потерь. Девятый класс - 1941-42 годы. Потом это с перебоями продолжалось в сорок четвертом. Эта система резко подняла КПД подготовки.Она сделала более сознательным движение к цели под названием изобретательство или что-то с этим связанное. Я вырабатывал по одиннадцать-двенадцать часов в день в середине сороковых годов. Это очень здорово. В 46-49 годах были отдельные месяцы, когда я даже отрабатывал по тринадцать часов, кроме учебных занятий. Отработкой считал библиотеку, решение изобретательских задач. С сорок шестого года уже работал над теорией изобретательства. В основном, работа, так или иначе связанная с теорией изобретательства. Сначала довелось перечитать массу литературы, написанной в предшествующее время. Потом, когда я убедился, что теории нет, книги философские, по истории техники, по истории науки. Шапиро с 46 по 48 годы не отходил. Он отошел в сорок восьмом году или в начале сорок девятого года. У нас есть одно авторское свидетельство, которое было получено вместе с нашим «доброжелателем». Оно не дало нам никакого вознаграждения в том смысле, что это небольшое изобретение, несущественное. А получилось от этого авторского свидетельства значительно больше навара, чем от наших сильных изобретений. «Доброжелатель» авторское свидетельство показывал девочкам, показывал начальству, показывал в институте, где он учился, указывал в анкетах и так далее, вообще, он везде использовал это несчастное авторское свидетельство. Речь шла о повышении емкости поглотительного патрона, который в дыхательных приборах поглощает углекислоту. Углекислота тяжелая, и поглощается только поверхностным слоем гранул извести. Получается СаСО3 - мел, он уже не пропускает дальше углекислый газ под гранулы. Вещь сама по себе интересная, но нам удалось повысить емкость процентов на двадцать, это не так много для водных условий. Конструкция потом усложнилась, правда, я бы сказал, что своеобразно усложнилась: она стала сложнее, но ее легче стало изготавливать в простых условиях, а не в заводских. В 1946-47 годах работа, в основном, была ориентирована на изобретательские задачи, связанные с созданием дыхательных приборов. А времени это отнимало очень много, потому что, кроме очередных задач, часто следовали какие-то аварийные срочные задачи, которые тоже надо было решать. Тогда вот была также задача Смогилева о светомаскировке литейных заводов. Я вкалывал много, работал по плану: химия, физика, изобретения. Планомерно просматривал старые изобретения с 20-х годов, старый журнал "Изобретатель", литературу по истории техники, кроме того, я включил в план и общеобразовательные предметы: историю и литературу. Сидел на работе или в библиотеке, или дома - сидел и работал.

Прослеживается несколько линий в тот период: первая - эта работа непосредственно во флотилии, вторая - библиотечная работа, третья - учеба в институте... но фактически все это было одно, кроме института. Тем более, что я тогда уже осознал, что это досадная потеря времени. То есть мне абсолютно была ни к чему начертательная геометрия. Надо было сидеть и делать вещи, которые ни мне, ни современному прогрессивному человечеству совершенно не были нужны - чертежи... Я знал, что это не то, что требуется мне в настоящей жизни. А так все было с довольно высоким КПД: на работе я брался только за такие задачи, которые так или иначе были связаны с основной линией. Тут ведь какая линия. Почему, скажем, появилась перекись водорода? Дыхательный прибор работал на перекиси водорода, а перекись водорода была только в виде пергидроля, 6% раствора, 70% воды – балласт. И Смогилев сказал, что пробить эту вещь мы сможем тогда, когда одновременно положим на стол способ производства концентрированной перекиси водорода. Так что все это была одна линия. Получение перекиси водорода, хранение перекиси водорода, повышение концентрации полученной перекиси водорода и разнообразное применение перекиси водорода для дыхательных целей. Я не знал к этому времени более мощного для водных, для водно-военных условий источника кислорода. А дыхание - это обеспечение кислородом в большом количестве и поглощение углекислоты, тогда уменьшается расход кислорода. Вот Кусто пошел по другому пути: он взял большой баллон, нагнал туда под давлением 200 атмосфер воздуха обыкновенного и напрямую открытым циклом стал его применять. Одного баллона хватало на 20 минут. Меня принципиально он не устраивал, это был не тот прибор, который нужен; он был неглубоководный, а с глубиной увеличивается быстрый расход кислорода аквалангов. Он недлительный, потому что не имеет замкнутого дыхательного цикла. А мне нужен был прибор, в котором человек жил бы под водой, работал под водой, то есть в идеале -человек-амфибия, образ жизни. Только без хирургической операции, чистая фантастика. Там много интересного. Или вот поглощение углекислоты. Если охладить углекислый газ под давлением, если не ошибаюсь, 44 атмосферы, он перейдет в твердое состояние. Т.е. очистка воздуха отработанного от углекислоты, прекрасно может сгодиться, скажем, для подводных лодок. Но, применить его в скафандре было трудно, надо было создать высокое давление в 44 атмосферы. Но, побочная находка. Я сразу стал искать различные применения. Что углекислота становится твердой при 44 атмосферах, - это было сказано в частности. А общая закономерность такая: с увеличением давления меняются свойства веществ. Вот вода. Часто говорят, что вода несжимаема, а вода оказывается сжимаемой, только мало сжимаемой. Я сейчас не буду объяснять почему, просто констатирую, что вода мало сжимаема. Вода в самом деле - это не кучка молекул воды, а комплекс из поляризованных молекул. Электрические силы сопротивляются сжатию этого комплекса, а обычные жидкости сравнительно сильно сжимаемы. Вот, если мы возьмем нефть, на поверхности она легче воды и плавает на воде. Но если ее загнать на глубину в 1-3 километра, то это разница в несколько сотых плотности. Например, плотность воды на поверхности - 1, а тяжелые сорта нефти от 0,98 до 0,99, есть нефть, которая больше единицы. Если вместо 0,99 станет 1,1, то нефть, начнет тонуть с какого-то уже момента, т.е. для каждой жидкости, более сильно сжимаемой, чем вода, есть критическая глубина. Эта идея у меня закономерно возникла. Стояла тривиальная задача - усовершенствовать патрон, найти способ удаления углекислого газа из дыхательной системы - охлаждение системы. Надо до посинения охлаждать, чтобы удалить. Значит, одновременно увеличение давления и охлаждение. Вот тогда мы пришли к выводу, что углекислый газ может, в принципе, быть удален, но это технически очень трудно. Идея трансформировалась совершенно неожиданно. В этой идее нет ничего общего с дыхательным прибором. Это было открытие критической глубины для различных веществ. Выше критической глубины они всплывают, ниже - тонут. Это давало большие возможности, например, - подводная разведка нефти, сжатой до плотности, которая превышает плотность тамошней воды. Мы достали справочники, есть в старой советской технической энциклопедии великолепное приложение многотомное справочное. Мы там нашли изменение плотности в зависимости от давления разных веществ. Прошло где-то около месяца, пока мы все эти цифры подобрали, но решение было красивое. На тот период итога никакого. Потом я, находясь в лагере, выбрал себе проблему на 25 лет. Выбрал дыхательный прибор с такими параметрами: ходить по дну океана на максимальной глубине - 11 километров, ходить до посинения, сколько хочешь и чтобы было уютно: малое сопротивление дыханию, нормальная влажность и так далее... Я начал поэтапно решать эту проблему. Проблема удаления углекислоты на той глубине легко решалась с помощью давления, т.е. там возник другой вопрос: как при таком давлении (а оно должно быть равным наружному давлению) это отразится на человеке? Я не был узким изобретателем, сидевшим только над этим дыхательным прибором. Сам подход к решению этой задачи все время выводил куда-то в сторону. Иногда это оборачивалось, как с оксивентиляцией, вещественными приключениями, иногда интеллектуальными. Но приключения были непрерывными. А вместе с тем я очень много времени проводил за книгами. Ну вот, оксивентиляция. Нет, оксивентиляцию я не смогу сейчас рассказывать, потому что она уже решалась вместе с зарождавшейся ТРИЗ. Поэтому надо подвести какой-то промежуточный итог по ТРИЗ. В сорок шестом году позиция была такая: может быть, можно было найти что-то дельное в книгах по изобретательству, и я искал. В сорок восьмом году, в конце 48 года позиция была другая: в книгах ничего нет, но можно и нужно создать методику решения изобретательских задач, основанную на опыте предыдущего поколения изобретателей. Вот, два года. Причем первые полгода прошли в виде сплошных разочарований, т.е. я брал очередную книгу, которая должна что-то дать, и очередную статью в журнале... Ничего не находил и огорчался.

(из интервью Г.С. Альтшуллера И.М. Верткину "ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА 1-Ч-502, РАССКАЗАННАЯ ИГОРЮ ВЕРТКИНУ". Журнал ТРИЗ, юбилейный выпуск, 1996).