1946-1948 годы. Каспийская военная флотилия. Формирование идеи ТРИЗ.

К этому времени у самого выработались приемы решения задач. Например то, что мы теперь называем использование внешних вещественно-полевых ресурсов. Для уменьшения веса катера еще тогда в школьные годы мы использовали в качестве горючего забортную воду. Тогда так и формулировалось - для уменьшения веса катера. А сейчас это формулируется - для уменьшения веса объекта. Однажды для уменьшения веса я использовал то-то и то-то. Сейчас мне тоже надо уменьшить вес, почему бы мне не использовать тоже самое. Что это, прием или не прием, кто его знает. Нет, видимо, какой-то резкой границы, когда человек использует его сознательно и бессознательно. Человек опирается всегда на опыт. На большую или меньшую общность этого опыта, это зависит от натуры, от умения анализировать. Но как сознательная система решения - это отсутствовало. В 1946 году мне попалась книжка Орлова "Секреты изобретателя". Трактатом она позже стала, когда разбухла до большой толщины. Первая книжка была именно о приемах, 5-6 приемов там рассматривалось, типа прием наоборот, прием объединить, прием изменить размеры, увеличить или уменьшить. Но задач бесчисленное множество, а приемов тоже должно существовать бесчисленное множество. Ну, скажем, если задач 2 млн., а приемов 10 тыс., мне не легче от этого. Я должен найти, какой мне прием применить, все равно 10 тысяч надо перебирать. Должны быть книги какие-то. Первая мысль о теории у меня возникла, когда я не смог хорошо, эффективно помочь тем, кто приходил и просил помочь со своими задачами. Свои задачи я решал. Может не всегда решал успешно, как, например, с взорвавшимся устройством для очистки нефти. Лично у меня не было потребности. Я был доволен тем, что я придумывал. Но я видел, что я мало чем могу помочь другим. Я очень хорошо освоил патентоведение, оно несложное было тогда. Для оформления заявки, они тогда достаточно свободными были. Мы легко и эффективно помогали в этой части. По контрасту с этим, мы мало им могли помочь в решении творческих задач. Ну, например, помню был такой случай. Пришел специалист, водолазный майор Никонов, инженер-майор Никонов. Он пришел с дикой идеей использовать обмазку, вернее обмазать скафандр с внутренней стороны - водолазный колпак - составом, который поглощает углекислый газ. Зачем это нужно? Ну, вот идет водолаз, пережался шланг. Малый запас кислорода был в тогдашних водолазных костюмах, да и в современных такого типа - тоже. Это не акваланги. Шланг запутался где-то, зацепился, перегнулся. То есть опасен тот объем, который имеется. То есть несколько раз вдохнуть и выдохнуть и все. Накапливается углекислый газ, и человек теряет сознание. Вот он придумал обмазку. Пришел ко мне как знающему хорошо химию, давай вместе обмозгуем, вместе подадим заявку. Он придумал само действие, что надо намазать, а чем намазать? Ну, намазать это понятно чем, ну, что поглощает углекислый газ? Грубо говоря, известью. Но известь - это противоречие при современной технологии. При попадании на кожу, на тело человека получается страшный ожог. Активное вещество должно быть, чтобы поглощать углекислый газ и активного вещества не должно быть. Кроме того, мне вообще не нравилась идея обмазывать. Она покроет, с поверхности поглотит углекислый газ, а то, что там внутри, останется. В дыхательных приборах такой состав был, который поглощает углекислый газ. Этот состав как крупа, пористые гранулы. С очень большой суммарной поверхностью. Они быстро и много хватают. А здесь сплошное покрытие. Я ему начал говорить, а он мне сказал: "А ты можешь придумать что-нибудь лучше?". Ну, не помню, то ли я сказал, что не могу, то ли что попробую. Я ничего не мог сказать определенного. А задачу менять он не давал. Например, сделать более общей задачу, изменить конструкцию скафандра в целом. Такие случаи были еще и еще, и я чувствовал, что мне нужно найти теорию. Пойти в библиотеку специально и поискать теорию. Я пошел. Нашел знакомую мне уже книжку Орлова, но это мелочь. Порылся в книгах. Ну, во-первых я не нашел массы книг, что меня не просто удивило, а потрясло и поразило. Мне казалось, что если по патентоведению целые полки книг стоят, есть специальный журнал-бюллетень "Изобретение", есть доктора юридических наук, которые заняты целиком изобретательским правом. То по психологии изобретательского творчества, технологии решения изобретательских задач должно быть в десять раз больше материалов. А я нашел всего несколько книг. Наиболее капитальные из них- это книга Якобсона "Процесс творческой работы изобретателя", первая часть. Вторая так и не появилась. Книга Якобсона представляет собой пересказ книги Росмана (американского изобретателя), вышедшей за несколько лет до того. Книга Якобсона - 1934 Книга Якобсона заканчивалась тем, что он обещал во втором томе рассмотреть внутреннюю технологию. Он рассматривал такие вопросы как, например, в каком возрасте лучше изобретать и так далее, от чего шаманством несло, так сказать, за версту. А у меня был подход такой: даешь науку! Должна же быть какая-то наука, как патентоведение. Патентоведение на глазах превращается в творческую науку. Оформление заявки и то становится в совокупности решением действия. Решение задачи тем более должно быть. Я хорошо знал историю техники, и меня не надо было убеждать, что технические системы развиваются по определенной закономерности. Меня надо было только убедить, что закономерности познаваемы и могут быть использованы для сознательного решения задач без излишнего перебора пустых вариантов. К этому я и пришел где-то в районе 46 года. Очень быстро после начала работы. Но не сразу. Было бы неверно сказать, что я один раз зашел в библиотеку и оттуда вышел, неся в голове драгоценные идеи ТРИЗ. Ничего подобного не было. Была вначале досада, что я не нашел книги. Потом я с месяц ходил и читал Якобсона и те книжки, на которые он ссылается. Просматривал классику марксизма-ленинизма. Постепенно я пришел к выводу, что такой теории нет, что это удивительный пробел, и мне здорово повезло или, наоборот, не повезло, что я не могу найти такую книгу. Я, конечно же, понял, что должен сделать большое дело. Создать, отобрать приемы, создать теорию, написать, внедрить её. Большой и интересной работы года на два. Я сказал Шапиро об этом. Он охотно согласился и сказал, что надо внимательно посмотреть у классиков марксизма-ленинизма и найти какие-то полезные рекомендации. Диалектический материализм, развитие систем подчиняется диалектике, а диалектика - это марксистская наука и так далее. Первым делом мы рассказали об этом Д.Д.Кабанову. Правда, рассказали мы ему об этом не сразу. Было страшно пойти и сказать, боясь, что он ответит: «Как, вы не читали такую-то книгу, там прекрасная теория, давным-давно все это известно. И какая может быть теория, если все зависит от генетики». Мы еще раз и еще раз проверяли и пошли мы к нему, я это хорошо запомнил, это был уже где-то 1947 год... Мы пошли тогда к нему, когда у нас четко сформировалось понятие об изобретении, как о преодолении технического противоречия. Любопытно, что, скажем, сейчас эти два понятия, т.е. продвижение к идеалу, стремление к идеальному результату, увеличение степени идеальности и возникающие при этом технические противоречия - они даже как-то неотделимы. Трудно объяснить полноценность одного без другого. А тогда главным казалось, что развитие идет через преодоление противоречий. То, что развитие идет в направлении улучшения идеальности, этот прием я часто применял при решении задач, но он казался очевидным и не такой важной находкой. Что значит решить: мы хотим создать теорию решения изобретательских задач. Что значит решить задачу? Решить задачу, - это значит найти и устранить противоречие. Потому что весь опыт, имеющийся у нас, все, что нам было известно по литературе об изобретательстве, - это была борьба с противоречиями. И личный опыт, и литература, и история - все это показывало. Вспомним, как у меня начиналась работа с катером. Мне надо было получить заданную мощность от батареек, батареек хватало на быстрый электролиз воды. Я грузил, грузил батарейками корабль, выигрывая - в одном, так сказать, пока он не утонул, проиграл - в другом. Таких противоречий изобретательская работа давала очень много.

Не было единого первоначального толчка, было все постепенно, плавно. Зная всю эту историю, вспоминая ее, я не помню, чтобы было что-то такое. Я помню очень хорошо все обстоятельства, когда появлялось решение одномоментное. Например, скажем, позже. Вот, например, дыхательный прибор, я хорошо запомнил дыхательный скафандр. Я помню не только то, что я сразу решил эту задачу в трамвае, а где я находился в это время в трамвае, какой был номер трамвая, т.е. я хорошо запомнил эти вещи, которые отдельно возникали в какой-то момент времени. А сама по себе идея возникла постепенно, и сказать, что она у меня возникла на два месяца раньше, - не знаю. Очевидно я ее в готовом виде изложил Шапиро. Но, это не было никаким событием ни для него, ни для меня. Два года ушли на то, чтобы постепенно дозреть до понимания сложности задач и создания теории. Скорее с сорок шестого по сорок восьмой годы. Я начал читать книги еще в поисках готовой теории. Где-то сорок шестой год, сорок пятый - книжка Орлова, одна из первых. В библиотеку я начал специально ходить и рыться в этом отделе, подбирать тематически, - это в сорок шестом году. Все это время жил дома. Были отлучки, командировки. Например, в сорок шестом году во время голода, я был направлен под Минеральные Воды на косьбу сена, как командир взвода. Это было аварийное мероприятие на два месяца. Сена я лично никогда много не косил, а взвод состоял из таких же городских косарей. Начальство быстро это поняло, перебросило нас на обслуживание машин, которые упаковывают сено в кубики и обвязывает проволокой. Там мы и работали, жили в шалашах. Вот такие эпизоды были, но в принципе жизнь была монотонная. Кроме того, в это время я учился. Я восстановился в АзИИ и медленно, медленно сдавал предметы. Один зачет сдам, потом в спячку впаду. Мне показалось, что это не то, что мне нужно. Тогда я поступил на заочный факультет физмата Азербайджанского государственного университета. В то время можно было поступать в два высших учебных заведения. Я закончил семестра три и вылетел, ушел в результате женских страстей. У меня появилась знакомая, которая там училась на химфаке. К ней начали подъезжать азербайджанские преподаватели. Была такая эпоха, когда они могли себе позволить подъехать. Я поговорил с ними, а когда пошел сдавать высшую алгебру, выяснилось, что принимают эти преподаватели. Три часа я сдавал экзамен по высшей алгебре. Нельзя сказать, что для меня было это полной неожиданностью, меня предупреждали, что может оказаться так, что будут принимать экзамен те преподаватели, с которыми был у меня серьезный разговор. Я пришел в военной форме, а так избегал носить. Пришел в университет и сказал, чтобы они прекратили приставать к девушке. В ответ: "А мы что, мы ничего, кто вам сказал?" А через пару месяцев мне пришлось им сдавать экзамен. Я получил тройку, первый раз в жизни в ВУЗе, а тройки я не любил получать. У меня пропал интерес к занятиям. А еще представил, что пока закончу факультет, я затрачу массу сил, будут двойки, будут тройки. Зачем мне это нужно? И я ушел. А на химическом факультете не было заочного отделения. У меня были такие соображения: химию я одолею и так, а вот физмат – это новая для меня область, пригодится в изобретательстве, в будущем. Был переломный период: 1946-48 годы. Очень медленно тянулись эти два года. Когда менялась цель жизни. Если прежняя цель - изобретение, крупное изобретение, видимо связанное с подводной техникой, то в сорок восьмом году уже четко определилось - теория решения изобретательских задач.

(из интервью Г.С. Альтшуллера И.М. Верткину "ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА 1-Ч-502, РАССКАЗАННАЯ ИГОРЮ ВЕРТКИНУ". Журнал ТРИЗ, юбилейный выпуск, 1996).